Мерно покачивается эелектричка. Я стою в тамбуре, впрочем, как всегда. Смотрю в окно. А за окном…

А за окном дождь. Прозрачные капли весенней влаги падают, оставляя косые росчерки на стекле вагона. �? бегут, бегут ручейки по око�?ку, как будто это и не вертикаль вагона, а самая что ни на есть настоящая земля. Отливающие голубизной проблесков неба, они устремляются туда, где, как им кажется, притаились в ожидании небесной влаги трепетные ростки. Травы ли, деревьев ли — разве важно это? «А важен ли�?ь цвет травы…» — пел Егорка, а травы вдоль железной дороги зеленеют, и приятно и пряно пахнет ими сквозь щели в дверях.

�? ветерок, мой давни�?ний знакомый, заглядывает иногда в тамбур проведать меня. «Привет, родимый, как твои дела? Где летал ты сегодня? Кого повстречал? С кем прощался?» �? словно в ответ обдует он моё лицо лёгким порывом, и принесёт мне вновь свежесть распустив�?ихся почек, и запах прелой почвы, и… просто запах весны. Я ощущаю его, и на ду�?е становится легко. Тяжёлый день остался за плечами, и уже не хочется думать о про�?лом. Мысли мои бегут впереди состава, они там, где моя судьба, где моё будущее. Я смотрю в окно, и… Раз! Яркий солнечный лучик, отразив�?ись от стёкол пробегающих мимо домов, ударил в мои устав�?ие глаза. Но мне не хочется даже прикрыть их, я продолжаю смотреть, не моргая: на появив�?ееся в разрыве облаков голубое-голубое небо, на медленно клонящееся к черте горизонта солнце, на птиц, поющих в вы�?ине свои песни…

Я смотрю, и глаза мои наполняются светом. Да, я певец тьмы, но это не ме�?ает мне насладиться этими чудными мнгновениями. Пусть, что этот свет не виден никому, кроме меня самого, пусть другие косятся на меня, пусть. Мне это даже нравится, вот так. «Привет, девчу�?ка! Ну, почему ты смотри�?ь на меня так своими чудными серо-голубыми глазами?» — думаю я, вперив свой взор в её лицо. Она, улыбнув�?ись, отводит взгляд, но всё же иногда поглядывает на меня. Ну и пусть. Пусть моя радость и то спокойствие моей ду�?и, что переполняет меня наряду с вновь обретённой энергией, передастся и другим. Мне не жалко!

Радуйтесь, о вы, устав�?ие, озлобленные, едущие домой после тяжёлого дня-понедельника! Оставьте все свои заботы и просто посмотрите туда же, куда и я. Как можно не забыть обо всём прочем, когда такой красивый закат; когда синее небо окаймляется опалёнными золотом солнца облаками; когда дух весны витает вместе с моим другом-ветерком, заглядывая в прикрытые окна, �?аловливо играя с волосами путников; когда достаточно просто одной улыбки, чтобы всем стало хоро�?о…

А тем временем электричка уже подъезжала к моей станции, а в нау�?никах у меня играло «Небо славян»… �? правда, как можно, видя это небо, забывать о своей родине; о той земле, что испокон веков кормила, растила и принимала на�?их дедов и прадедов; о на�?их лугах, лесах, полянах, морях и озёрах, реках и степях? Как можно променять всё это на чужбину?..

Но вот уже и моя мар�?рутка. Пора домой, а с тобой, мой читатель, мы ещё скоро встретимся в электричке. Моей электричке…

Электричкой из Москвы
Я поеду, я поеду в никуда…
Там где слы�?ен крик совы,
Там где стынет в лужах талая вода…

Грязно-серый индустриальный пейзаж, разбавленный кое-где вкраплениями подтаяв�?его было, а затем вновь замёрз�?его снега… Холод, пробирающий до костей, сквозь любую одежду, порывы ледяного ветра, медленно ползущая гусеница-электричка… Незавидная картина получается – интересно, как изобразил бы её Дали? Мне далеко до этого гения, и, к сожалению, дано созерцать мир ли�?ь глазами реалиста…

Но вот в монотонно-сером море низких облаков буквально на несколько минут появляется оконце чистого неба… Свет полной Луны оживляет унылый индастриал, лежав�?ий ранее грязными сугробами снег начинает переливаться, под ногами усталых и озлобленных прохожих рождаются и тут же гаснут тысячи звёзд…

Скрип тормозов, свист медленно открывающихся дверей. “Осторожно, двери закрываются”, – произносит сквозь хриплый динамик уже осточертев�?ую фразу ма�?инист; “Молодой человек, не стойте в проходе! Люди домой торопятся, а он тут стоит!.. [censored]“, – раздаётся сзади раздражённый возглас какой-то бабульки с огромной сумкой…

К чёрту электричку. Я и следующую могу подождать, а пока…

…Волны серебристых огоньков, пробегающие по белому ковру, пробуждают воспоминания, холод уже не чувствуется, ветер оставил свою затею скинуть меня с платформы и теперь ли�?ь легко касается лица своими крыльями… Как же глуп род Homo Sapiens, что так редко замечает подобные моменты! Люди всё время куда-то спе�?ат, глядя себе под ноги, бубня что-то себе под нос – видать, стремятся к своему счастью… А счастье-то – вот оно: остановиться, гордо поднять голову и оглядеться… Некоторые скажут, что мир вокруг – спло�?ной ко�?мар, что гораздо приятнее видеть носки своих ботинок… Но как же прекрасен этот ко�?мар, когда представляе�?ь его себе глазами абстракциониста! Это мир, где возможно всё, стоит ли�?ь захотеть и приложить чуточку усилий… Это мир безумных линий и безумных возможностей, однако это не безумный и далеко не линейный мир. Тот, кто его создавал, продумал всё до мелочей, и нельзя найти путь к своей цели, своей мечте, только разглядывая снег под ногами… Оглянись вокруг – быть может, то, что Ты ище�?ь уже очень долго, всего в двух �?агах – и Тебе остаётся ли�?ь увидеть и взять…

А пока Ты расправляе�?ь свои крылья, затёк�?ие от безделья, я буду наслаждаться абстракцией моего мира: лунным водопадом, льющимся сквозь серую вату облаков; светом звёзд в белой вселенной под моими ногами; гусеницей-электричкой, медленно-медленно ползущей по лестнице рельс на замёрз�?ей стене земли…

2005 год, около Рождества

Осенний этюд

В моём доме темно, на моих улицах дождь,
Я сижу у окна и слу�?аю ночь…

Быстро пролетело лето, незаметно подкралась осень. Снова с неба моросит мелкий дождь, стоит сырость, на дорогах дрожащие (наверное, от холода) лужи… Как говорил один из моих любимых писателей, в такую погоду “луч�?е всего сидеть в кресле у камина с ча�?кой горячего �?околада в руках и любоваться тем, как весело пля�?ут языки огня и тени на стенах”. �?диллия, да и только. Вот только камина у меня нет

В такую погоду мне нравится просто сидеть у окна и смотреть, как падают частые капли в зеркала маленьких дорожных озёр. А ещё – слу�?ать подвывания ветра, который как будто хочет поведать мне что-то дрожани-ем подоконника, стуком мелких слёз и �?елестом листвы… Наверное, ему грустно – ведь он одинок, и ли�?ь немногие могут услы�?ать его голос…

Что нам ветер
Да на это ответит?

�?нтересно, о чём думал Шевчук, когда писал эту песню? Знаете, а ведь его любимая пора – именно осень. �? только теперь я начинаю понимать, почему…

Рань�?е я не принимал этого, я считал, что осень – пора умирания природы… �? только сейчас я увидел, на-сколько красива эта смерть. Оказывается, для этого достаточно было просто поднять голову – и ослепнуть от яркости огня, которым полыхают деревья. Это ярко-красно-жёлто-коричнево-зелёное море поглотило ме-ня целиком, и теперь уже вряд ли отпустит. Но я в нём не как потерпев�?ий кораблекру�?ение, нет, здесь мне отведена роль по мень�?ей мере вольного дельфина. Дельфина, переливающегося всеми красками осени… Не хоче�?ь ли и ты присоединиться к моей стае? Не идти, согнув�?ись под моросящим дождём и проклиная всё на свете, а гордо поднять голову, разбежаться по ярким лучам осеннего солнца и нырнуть с головой в кристально чистые волны свежего ветра. Торопись – осень не вечна, успей насладиться ею до наступления зимней песни…